Дом Мельникова. Что внутри?

Ксения Кочнева.

Дом Мельникова. Что внутри?

Необыкновенный дом Мельникова в Кривоарбатском переулке был известен мне давно, но о том, как побывать в этом доме, я задумалась совсем недавно.

На сайте Государственного музея архитектуры имени А.В. Щусева узнала о том, как купить билет на экскурсию, дождалась момента продажи (это буквально момент, билеты разлетаются быстро!) и вот, 12 июля я —  у заветной двери!

Первое, что удивляет вошедшего в дом, — это несоответствие авангардной наружности и планировки здания внутреннему убранству первого этажа.

 

 

Лампа с зелёным абажуром, резные деревянные стулья с инкрустацией, иконы в красном углу. Почему они здесь?! Оказывается, хозяйка дома, Анна Гавриловна, была весьма консервативна. Купеческая дочь создавала в доме уют на свой вкус. И вот мы наблюдаем удивительный сплав новаторства в архитектуре и традиционализма в быту.

 

 

Напомню, что каркас  дома представляет собой сетку с шестиугольными ячейками — такой каркас образован особенной кирпичной кладкой. Проёмы, оставшиеся открытыми, превратились в окна. В кухне мы можем видеть проём, ставший шкафчиком. Константин Степанович предполагал, что кухня и столовая будут сообщаться друг с другом, чтобы можно было передавать готовые блюда на обеденный стол. Однако Анна Гавриловна пожелала разделить эти пространства, и между помещениями появилась стена.

Ванная была гордостью семьи. Дом буквально строился  вокруг ванной (она была слишком велика, чтобы внести её через двери). История происхождения ванной окутана тайной. Константин Степанович говорил, что привёз её из Парижа, однако современные историки в этом сомневаются…

 

 

Рамы окон — с диагональными перекладинами. Константину Мельникову нравились диагонали. Примечательны рабочие комнаты детей, Людмилы и Виктора. На потолке в комнате сына — синий ромб, у дочери — жёлтый. В целом пространство первого этажа кажется совсем не соответствующим конструкции здания. Объемы двух цилиндров вовсе не угадываются среди выстроившихся друг за другом комнат, выходящих в прямой коридор.

 

 

Второй этаж в большей степени соответствует ожиданиям от дома. Заметны полукруглые стены, читается конструкция цилиндров, помещения просторны и наполнены светом. Однако и здесь не без сюрпризов. Гостиная — в духе модерн. Мебель, ковер — стиль модерн. Огромное окно, благодаря которому дерево с ажурной листвой становится частью интерьера, цветовая гамма — напоминают особняк Рябушинского!

 

 

Плавные линии белого портала, образованного «обнявшимися» цилиндрами, тоже напомнили мне об особняке, созданном Фёдором Шехтелем.

 

 

Спальня. Предполагалось, что по образцу этого экспериментального дома будут позже построены другие дома — коммуны (советский идеал 1920-х годов). Мельников создал спальню дома — коммуны, где кровати родителей и детей отделены лишь перегородками, вмонтированы в пол, и нет никакой мебели, кроме кроватей. Простоту и суровость этой идеи компенсировал золотой свет, наполнявший всё пространство душевностью и возвышенностью: стены, пол, потолок, кровати были покрыты штукатуркой и покрашены золотистой краской, через многочисленные шестиугольные окна в комнату проникают солнечные лучи.

 

 

Однако жизнь (точнее, Анна Гавриловна) внесла коррективы. В 1950-е годы спальня превратилась в личную комнату Анны Гавриловны, и в ней появилась мебель, которая была хозяйке по душе. На картине изображена комната, какой она была изначально.

 

 

На третьем этаже дома — мастерская архитектора. Она прекрасна. Идеальное пространство для творчества.

 

 

Из мастерской можно выйти на террасу на крыше. Очень понравилась мне лесенка прямо в небо.

 

 

С конца 1930-х годов Константин Мельников потерял расположение властей и не мог больше реализовывать масштабные архитектурные проекты. Он безуспешно участвовал в конкурсах. Занимался преподаванием. Признание вернулось к нему лишь в 1965 году, когда он получил учёную степень доктора архитектуры. В 1972 году — почётное звание заслуженного архитектора РСФСР. Говорят, что выдержать эту многолетнюю изоляцию ему помогла уверенность в собственной гениальности:

«Я не собираюсь открывать законы, я не верю в их существование. Гений… преодолевает все, что останавливает обыкновенные умы. Меня не заботит, если я не точен к термину «новое», новое — то, что должно жить в веках; я легко беру задачу преподнести современности новое такое, которое для Архитектуры будет открытием».

Удивительный и, кажется, очень непростой человек. А уж Анна Гавриловна — полная загадка…

Не могу не поделиться напоследок стихотворением Андрея Андреевича Вознесенского «Старый особняк».

Душа стремится к консерватизму —
вернемся к Мельникову Константину,
двое любовников кривоарбатских
двойною башенкой слились в объятьях.
Плащом покрытые ромбовидным,
не реагируя на брань обидную,
застыньте, лунные, останьтесь, двое,
особняком от людского воя.
Как он любил вас, Анна Гавриловна!
И только летчики замечали,
что стены круглые говорили,
сливаясь кольцами обручальными.
Не архитекторы прием скопируют,
а эта парочка современников —
пришли по пушкинской тропе ампирной
и обнимаются `a lа Мельников.

Портрет Анны Гавриловны. 1912 год.

Добавить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.